Translate

пятница, 16 сентября 2016 г.

Дар. 120 часть

Виктор Мирошкин
Дар. 120 часть




Операция по ловле «зайца» свернулась с той же стремительностью, с какой была развернута. Приказ «закрыть тему» прозвучал особенно зловеще из уст Анжелы Тьорн, самой близкой к шефу женской персоны с обворожительной улыбкой и кошачьими движениями. Реакция на резкую команду «кошки» была соответствующей по скорости исполнения.

Таким образом всякие активные поиски Энтони Грибо мгновенно прекратились. Все задействованные бойцы ЧВК и их руководители из верхнего эшелона команды Фреда Слейтера быстро покинули свои «рабочие» места и унеслись на «запасные точки дислокации», словно им грозила страшная опасность.

В компании Генри Вилдинга мало кто понимал истинное предназначение девушки по имени Анжела, украшающей место возле президента компании. Каждый мог бы делать на этот счет самые смелые предположения. Официально девушку признавали личным секретарем и отчасти советником, хотя в ее женский исключительный ум мало кто верил.

Сама Анжела при всех никогда не советовала хоть что-то президенту компании. Почти всегда помалкивала. Не давала советы и другим людям. Со стороны наблюдались лишь внезапные уединения президента и личной секретарши. Озвучивать мысли об их близости никто не рисковал из вполне практичного опасения потерять хлебное место или что-то еще.

По разным причинам многим было бы любопытно узнать подробности о степени влияния Анжелы на президента, но никто из близкого окружения Генри Вилдинга не проявлял открытого интереса к этому вопросу. Загадочная девушка с соблазнительными формами казалась всем милой и одновременно чувствовалась жесткость, хотя Анжела намеренно не демонстрировала своих умений телохранителя.

До сих пор Генри Вилдинг официально называл ее помощником по общим вопросам. Но теперь, с принятием на себя функций Фреда Слейтера, она становилась помощником по особым поручениям. Это было значительно выше по статусу в компании.

Каким-то образом смену статуса Анжелы Тьорн почувствовали все, хотя внешне девушка осталась прежней. Даже стала немного добрее что ли, улыбчивее.

В свою очередь, осознав резкое повышение своего влияния в компании, Анжела невольно поддалась приятному ощущению силы и поэтому с излишней легкостью принялась закрывать действующие проекты Фреда Слейтера. В том числе были решительно закрыты и поиски Энтони Грибо.

В результате действий нового начальника активно действующие специальные группы не распадались на отдельные куски, сотрудники не оказывались уволенными, а просто переходили в «спящий режим». Приборы отключались, щупальца убирались. Весь наработанный потенциал как бы «зависал» в неком незаконченном виде. И вскоре члены команд словно растворились в окружающем обществе до нового сигнала сбора. У каждого был запасной род занятий на случай спячки, в зарплате никто не терял – напрямую им платил не Генри Вилдинг, а профсоюзный фонд с длинным мудреным названием. Всем работникам команды Фреда Слейтера был привычен такой режим службы с резкой мобилизацией и с таким же резким роспуском, ведь даже в контракте было оговорено и это условие.

Занятые обычной деятельностью, жесткие, тщательно отобранные Фредом Слейтером люди мало чем отличались от остальных простых жителей штатов. А невероятная организованность этих разношерстных людей объяснялась не только хорошими деньгами за выполняемую работу, но и внутренним страхом – Фред Слейтер знал, как скрытно наводить ужас на подчиненных. Даже Генри Вилдинг мог бы кое-чему научиться у своего «визиря», если бы не излишняя высокомерность по отношению к особому порученцу. В связке эти два человека обладали очевидными преимуществами перед многими своими противниками, потому что любили свою работу и действовали творчески...

Генри Вилдинг, пребывающий в некоторой эйфории после недавнего открытия новых политических возможностей для себя, совсем не жалел о содеянном над Фредом Слейтером, не чувствовал большой потери. Резко оборвав прежний якорь, он не отдавал себе отчета в том, что по сути оторвал таким образом свою ногу, а новая нога может отрасти не так быстро, как хочется – ведь Анжела на месте привычно понятливого и читающего мысли Слейтера пока только вникала в дела. Девушка никак не смогла бы автоматически зашагать в нужную сторону, как это частенько делал Слейтер, неся своего хозяина туда, куда надо. Причем в отсутствии приказов Слейтер доставлял своего шефа туда, куда надо даже вопреки очевидности и под угрозой наказания. К такому самовольному поведению Анжела была точно не готова.

В настоящий момент пока еще только президент своей компании, Генри Вилдинг уже стал слишком самоуверен. Настолько, что упускал из вида даже простое - то, что любой костыль уже не нога. Привыкший к управлению скрытыми процессами исключительно невидимыми руками Слейтера, Генри автоматически перенес личные качества бывшего «визиря» на новую «ногу», на Анжелу. И в результате от ее самоуверенных действий незаметно для себя он начал слегка растопыриваться на ровном месте. Еще не падал, но уже смог бы почувствовать дискомфорт, если бы немного проконтролировал действия девушки. И уж после этого догадался бы о несуразности перекладывания прежней нагрузки на новые плечи без страховки и всякого контроля со своей стороны.

Однако последние переживания и новые перспективы настолько вскружили голову Генри, что президент своей компании расслабился и отдался благоприятному течению жизни, полагая, что такому важному человеку, как он, отныне нечего опасаться серьезных провалов. Впереди открывалась широченная, многополосная автострада, и он будет на ней как на танке. К тому же, все последние дни, несмотря на разные перипетии, он уже чувствовал себя словно в люльке у Бога в доме. Генри верил в особое внимание к себе со стороны чудесных сил, стоящих за спиной «денежного старика».

Убаюканное приятными мыслями настроение еще больше впало в блаженность с принятием ванны. Распаренная эйфория даже стерла из памяти то, как он оказался в розоватой воде с лепестками. Как будто его перенесли в это маленькое домашнее озерцо на руках. Недавние действия индианки остались в памяти приятным прозрачным облачком, и оно почти незаметно вылетело из ванной комнаты. Только слова девушки немного дольше задержались в голове Генри после того, как и сама индианка словно растворилась в воздухе:

- Час, только час приносит радость и возвращает молодость. Я напомню, мой господин…

Глаза сами собой то открывались, то закрывались, следуя приказам странной музыки, которая включилась не сразу с погружением в воду, а несколько позже. Генри даже показалось, что это он сам придумал такую мелодию и оживил ее мысленно.

На большом экране во всю стену ванной комнаты, напротив глаз Генри, постоянно что-то плавно и красиво росло – объемные живые растения причудливо строили свое тело и рождали из себя цветы невероятных форм и оттенков. Картинка живого растительного Мира периодически постепенно отодвигалась от глаз, показывая общее чудо жизни волшебного поля, а затем внимание само собой притягивалось к какому-нибудь особенному цветку, и этот цветок плавно приближался, увеличиваясь в размерах, демонстрируя все изгибы своего изящного тела.

Изображение было абсолютно реалистично и одновременно совершенно неправдоподобно. Генри смотрел и не мог оторваться. Это чудо компьютерных технологий отобрала индианка для всей композиции только этой водной процедуры.

Генри всегда наслаждался новизной, зная, что в следующий раз может быть что-то совсем другое – колдунья не повторялась, если только Генри не настаивал на повторе. Но такое было очень редко – Генри был жаден до нового, словно боялся опоздать всё перепробовать.

Час пролетел незаметно, и индианка напомнила про окончание сеанса своим появлением на экране поверх поля цветов – она двигалась по цветочной «воде», утопая почти по пояс в цветах. В мелодии появились нотки всплесков воды. Ее движения были настолько неправдоподобно грациозны, что Генри непроизвольно стал искать погрешности в ее движениях, пытаясь раскусить обман – ему не верилось, что это живое изображение девушки. Подсознание было уверено в том, что это компьютерный образ, но глаза заставляли подсознание пребывать в некоторой нерешительности.

А девушка словно плыла по воде из цветов. Навстречу смотрящему на нее Генри. Однако странным образом почти не приближалась. Незаметно ее движения приобрели характер танца. Генри мог поклясться, что хорошо понимает этот язык движений, сообщающий о мощном увеличении потенциала, о силе жизни, о вечной молодости, о прекрасном и обязательном продолжении всего, что ни пожелаешь.

И он уже хотел, точно хотел, но пока не знал, чего конкретно. Его мозг непроизвольно стал концентрироваться, мышцы уже наполнялись решительностью, сила прибывала на место полной опустошительной расслабленности, еще несколько минут назад полностью владевшей его телом. Генри теперь представлял себя титаном, рождающемся из бурных вод. Ощущение роста титанического внутри тела значительно усилилось после автоматического нарастания бурления воды в ванне – эта фаза тоже была задумана программой проходящего купания.

Генри принимал силу, медленно собирал своё тело в кулак и вскоре начал медленно подниматься, испытывая чувство благодарности к своей колдунье и чувство восторга по отношению к себе. Ведь это он и только он сам смог организовать для себя все эти великолепные ощущения. А искусные слуги, умно подобранные им, только выполняли роль деталей в великолепной золотой карете его жизни.

Генри уже стоял в бурлящей воде, когда экран стал медленно гаснуть, странным образом выделяя только фигуру индианки, плавно замедляющей свои движения. «Новорожденный титан», обдаваемый брызгами нежной теплой воды, ждал, чем закончится водное представление.

Изображение индианки замерло, и она слегка поклонилась. Затем ее силуэт медленно утонул в черной бездне экрана со словами:

- Пора… пора, мой господин…

Бурление в ванне прекратилось, вода пошла кругами, образуя воронку, утекая вниз. Вскоре ванна стала пустой, а с потолка хлынул теплый тропический ливень. Звуки джунглей наполнили пространство. Генри невольно слегка присел, загораживаясь руками от многочисленных струй.

Температура душа чуть охладилась до приятного взбадривания, подарив несколько секунд свежести. Затем ливень прекратился, и на экране перед Генри нарисовалась лагуна с белым песком. Яркое солнце стало отчетливо греть мокрую кожу.

Генри, подставляясь теплу, идущему от экрана, покрутился вокруг своей оси, затаптывая тонкий ковер лепестков на дне ванны.

Одна из стен издала привычные мелодичные звуки, и оттуда вынырнула блестящая серебром рука манипулятора с большим пушистым пляжным полотенцем.

Генри протянул руку навстречу железному прислужнику, и тот послушно поднес пушистый лоскут.

Жестко выхватив полотенце из захвата, Генри энергично вытерся, стоя в ванной, и только затем выбрался на теплый пол, опираясь на продолжающую торчать рядом механическую руку, услужливо поддержавшую хозяина.

Через несколько минут Генри Вилдинг уже был в полном одеянии президента успешной финансовой компании посреди своего большого кабинета. Его переполняли силы, но ужасно хотелось есть. Появление аппетита почему-то не порадовало. Внутри было всё настолько уравновешено и спокойно, что Генри совсем не хотелось нарушать свое внутреннее равновесие даже малым гневом. Мир казался простым и податливым. Оставалось только протянуть руку и взять всё, что хочешь. Не желая управлять голосом, он подошел к столу и занес пальчик над кнопкой селектора, намереваясь заказать самую лучшую еду, но не успел.

Продолжение будет...

Комментариев нет:

Отправить комментарий