Translate

пятница, 15 апреля 2016 г.

Дар. 38 часть

Виктор Мирошкин
Дар. 38 часть




Блаженно-счастливые, мечтательные глаза Генри Вилдинга смотрели на купол красивого высокого потолка кабинета, но сам мечтатель был не здесь - его мысли неслись радостным галопом, перескакивая с одной заманчивой высоты жизни на другую, совершенно не задерживаясь на месте. Почти такой же глубокий уход в нереальность с ним случился после первого яркого осознания себя миллионером. В тот день посчастливилось получить буквально финансовый трамплин в счастье - неограниченный, совершенно неиссякаемый ресурс жизненного успеха.

В тот день мгновенно опьяневший от счастья ум сначала заледенел, а потом взорвался бурным хаосом банальностей, которые мгновенно стали доступными – погасить долги, развлечения, система кредитования, бухгалтерия, зарплаты сотрудникам, хорошее жильё, машина, слуги, дворец, яхта, модные вещи, путешествия, остров, вечеринки, похвалиться… - обалдевшее всеядное эго старательно перебирало все известные глянцевые шаблоны счастливой жизни, которые вдруг превратились в карманные расходы.

Генри тогда буквально физически ощутил нарастание своего веса в обществе. И процесс отягощения был потрясающе приятен. Долгие часы в таком незабываемо-эйфорическом состоянии пребывал в тот день Генри, но вечером его уже посетили сомнения в правильности путей осчастливливания себя. Уставший от счастья мозг переставал кипеть, постепенно возвращался холодный расчет. И тогда шаблоны поведения, привитые различными средствами массового внушения, услужливо подсказанные обрадованным эго, показались жалкими копиями чужого успеха. Пузырь первых желаний вдруг легко лопнул.

Однако это не было отрезвлением. Наоборот, нахлынула вторая сводящая с ума волна и появилось ощущение моря… океана денег. И вся эта материя перетекла в совершенно бездонно-темный в своей загадочности космос возможностей. Вдруг проявились не приходящие раньше на ум странные, но заманчивые желания!

Но, даже в этот особенно удивительный момент взрыва фантазий еще достаточно молодой бизнесмен всё же не смог сразу оторваться от приземленности своего обычного бытия. Тогда его сугубо практичный «мозг калькулятора» стала рвать внутренняя борьба - между привычной, твердо-приземленной, понятной, рассчитанной жизнью и новой пугающе-фантастичной, неограниченной, сумасбродной жизнью. Словно новая большая программа попыталась сходу втиснуться в тесный старый «компьютер». В тот вечер Генри заклинило, он «завис» в неопределенности. Его голове тупо потребовалась ночная «перезагрузка».

И тогда нетрезвый от внезапно нахлынувшего благополучия обладатель дара уснул и спал вполне радостным сном – Мир принадлежал ему.

Но уже утром счастливчик был неожиданно разочарован – картинка в спальне не внушала вчерашнего бешеного счастья. Вещи были неряшливо разбросаны, лежали кучки и пачки денег, которые выглядели уже довольно буднично, простой бумагой. Он искренне удивился такой своей проявленной накануне неаккуратности. Однако тут же уравновесил возникшее недовольство собой - с удовлетворением припомнил, что в безумный «первый день миллионера» всё же сообразил не сразу тратить свалившееся богатство, не бросился в омут с головой. При этом, он отбросил промелькнувшую мысль, что просто струсил использовать напропалую непроверенные купюры. Отмеченная расчетливость в своем характере ему понравилась больше.

«Вот оно - утро счастливого человека», - иронично подумал тогда Генри, глядя на стопки бумажек, – «как-то всё это стало несколько скучновато. Ну, что тут интересного – взял сколько нужно и легко потратил». Неожиданно для себя, Генри понял, что не испытывает к деньгам благоговения, хотя до этого момента считал, что даже виртуальное наличие по-настоящему больших денег на счету должно неизменно приводить его в восторг, а уж от лицезрения в своей комнате бумажных холмиков зримого богатства ожидал обязательного, регулярного восторженного головокружения, даже опьянения. Он должен был реагировать словно Скрудж Макдак в мультфильме при виде золотых монет. Но нет, оказалось, что большие деньги его не сводят с ума, а вчерашнее умопомрачение было вызвано скорее сказочной неожиданностью открывшихся возможностей.

Весь второй «день богача» он просидел дома, убил всё время на холодные раздумья, так и не потратив из богатства почти ничего. Только специально съездил в небольшой магазин для испытания полученных наличных денег и купил дорогих продуктов, страшно опасаясь при этом, что его тут же заберут в полицию – всё время чудилось, что деньги не настоящие.

Его неуверенность, видимо, передалась продавцу, и тот подозрительно долго осматривал каждую новую купюру, слишком долго проверяя ее в аппарате. И хотя Генри был не суетлив и старался выглядеть достаточно уверенным в себе, мысленно внушал уважение к себе всем своим умным видом, но, очевидно, сыграло свою роль почти двухдневное возбуждение от нечаянно нахлынувшего богатства, и Генри не сдержался – нервно поторопил продавца, чем вызвал у того еще большее подозрение. Продавец начал озираться по сторонам. Еще немного и казалось, что мужчина за кассой позовет кого-нибудь на помощь...

Как бы то ни было, а деньги в тот раз были приняты продавцом. Только после выхода из магазина Генри заметил, что почти не дышал с самого начала процесса оплаты, и глубоко вздохнул тяжелый воздух города.

Загрузившись в машину, он посмотрел на свои руки, проверяя – дрожат ли они. Нет, было всё в порядке. Он не сразу пришел в себя, повторяя, - «Да, было напряженно… или всё это только показалось?», - вопрос застрял в голове без ответа. Генри поспешил домой и только там расслабился, чувствуя себя словно «сходившем на криминальное дело». Внезапно открылось, что это не так-то просто – мгновенно стать миллионером, ведь в первые два дня он считал себя всего лишь именно миллионером, не замахиваясь на более тяжеловесные обозначения владельца богатства. Требовалось время, чтобы освоиться в новообретенном «костюме богача», растянуть своё представление о своих же финансах.

Процесс первичной трансформации сознания занял почти неделю, пока Генри примерялся, как станет жить по-новому. Интенсивная мозговая работа и глобальный просмотр в интернете атрибутов по-настоящему богатой жизни помогли немного прочувствовать то, к чему предстояло прикоснуться новому богачу. Генри было уже совершенно ясно, что миллионер – это властелин. Может быть, уровень миллионера и мелковат для властелина, но суть та же.

Однако полученные знания были пока виртуальными и не позволяли уже вошедшему внутрь образу властелина быстро прижиться. Несмотря на все усилия, за неделю, конечно же, Генри не адаптировался, не стал еще уверенно ассоциировать свои несметные возможности со своим бренным телом. Он даже примерялся к образу уважаемого всеми господина президента страны, стоя перед зеркалом, но остался недоволен своей артистичностью.

В силу малого срока в бизнесе, не успевший разбогатеть, не избалованный атрибутами «уважаемого человека», Генри с некоторым опасением задался логичным вопросом: «За что мне всё это подфартило?». И не находил ответа. Всё время казалось, что окружающие определяют его ловким шулером, обманувшем казино, и охранники солидного заведения непременно остановят на выходе из заведения, как банального вора.

Неудача в придании себе солидного образа не смутила его. Новоиспеченный богач постепенно приоделся, нашел и посетил дорогих визажистов, послушал их рекомендации. Словно исследователь, он безпрерывно изучал ответную реакцию людей на свое присутствие везде, куда его заносило. А побывать за первую неделю он успел во многих презентабельных местах, изрядно соря деньгами и подолгу не задерживаясь. Странно, но, несмотря на ощущение безграничности кошелька, тратить деньги было по-прежнему жалко. Генри приходилось убеждать себя, что так надо.

Дни шли, а ощущение незаслуженности награды не проходило. Генри по-прежнему чувствовал себя бандитом, ограбившем банк и срочно избавлявшемся от награбленного путем сливания денег во что попало в поисках получения максимального удовольствия до момента неотвратимой поимки преступника, то есть - его. Генри бесило чувствовать себя плебеем среди признанных богачей. Еще немного и победило бы желание надолго забыться через выпивку или другое средство, посильнее.

И хорошо, что Генри вдруг сообразил, что не надо ничего делать быстро, не надо торопиться и рывком перескакивать в мир супербогатых. От такого озарения он решительно успокоился, его Душа перестала испытывать перегрузку, мысли значительно прояснились. И хотя при этом приятный азарт транжиры сменился на холодную расчетливость скряги, Генри обрадовался этим остужающим переменам внутри себя – он почувствовал, что снова уверенно контролирует свои эмоции.

На некоторое время Генри решил вообще не пользоваться дарованными деньгами, а продолжить обычную жизнь, поразмышлять, понаблюдать и успокоиться. Он снова принялся честно пытаться разбогатеть. И тогда же с удивлением заметил, что будто уронил камень с Души – стало гораздо легче, словно он сбросил обузу, которую ему навязали. После многонедельного перенапряжения, облегчение было почти настолько же приятно, как и момент получения дара.

Но состояние своеобразной свободы длилось не долго – вскоре товарно-денежные отношения потребовали увеличения расходов, и Генри опять воспользовался даром. Потом еще раз и еще. Так и пошло.

Расходы постоянно росли, и вскоре знакомые стали ненавязчиво спрашивать об источниках его кредитования. Никому не приходило в голову, что владелец захудалой юридической фирмы с несколькими сотрудниками может так быстро и заметно подниматься по жизни, ведь Генри Вилдинг не занимался громкими судебными делами, приносящими большие деньги. К тому же, сам он не был профессиональным юристом. И хотя сотрудники у него были настоящими юристами, он, по мнению окружающих, выбрал несколько странное направление для своей деятельности после службы во флоте. Генри же втайне рассуждал про свой бизнес так – сколочу юридическое подкрепление из надежных людей и потом серьезно займусь финансами. До настоящих финансовых операций он пока не дошел.

Отбиваясь от расспросов, Генри отшучивался, что тратит старые накопления и немного берет в долг у хороших людей. Но долго так продолжаться не могло, и Генри Вилдинг открыл инвестиционную компанию вдобавок к юридической. Дела в компании, естественно, по известным причинам, быстро пошли в гору.

Прошло время, и вот теперь Генри владеет уже сетью офисов по всему миру, к нему присматриваются настоящие финансовые воротилы, прислушиваются обладатели некоторой власти. Всё шло хорошо, но в какой-то дальней части своего холодного сознания Генри постоянно испытывал наркотическое желание снова испытать эйфорию того первого «поцелуя с богатством».

И вот оно, наконец, нахлынуло. Пытаясь растянуть удовольствие, Генри валялся на диване и не шевелился. Он не обращал внимания на большой монитор, с утра включенный и беззвучно показывающий новости. Вмонтированный в стену и обычно закрытый выдвижной перегородкой, в раскрытом состоянии экран не гармонировал со спокойной обстановкой.

Сейчас внизу экрана, поверх основной картинки изображения, был еще ряд отдельных небольших картинок, в одной из которых угадывалась приемная с сидящей там секретаршей, не подозревающей о наблюдении за ней со стороны президента компании. Она знала только то, что за приемной следят из комнаты охраны.

А Генри любил скрытно подслушивать и подсматривать за своими подчиненными, наивно думающими, что президенту не до них. Генри находил это занятие чрезвычайно полезным для дела. Но в этот раз он пропустил встречу своего «верного боевого пса» с секретаршей в приемной, иначе Генри Вилдингу сильно не понравилось бы, как Фред Слейтер заигрывает с девушкой, которую он тоже находил симпатичной. В общем-то, Генри и выбрал ее на работу поближе к себе по признаку: нравится-не нравится внешность. Остальные параметры заранее проверялись агентством при отборе кандидаток, при этом в списке требований была и скромность.

В некоторые свободные моменты Генри откровенно подглядывал за девушкой. Надо сказать, что такие визуально приятные ему экземпляры служили секретаршами и в других офисах корпорации по всему миру, украшая приемные. Причем во всех офисах девушки вели себя так, будто «хозяин» всегда рядом в кабинете, даже тогда, когда его подолгу, месяцами, не было даже в соответствующем городе.

Секретарши исправно занимались систематизацией всей поступающей информации на местах – исполняли роль фасовщиц и архиваторов многобитной продукции отделов офиса, оцифровывали (переводить в форму, пригодную для компьютерной обработки и хранения – прим. автора), если это было надо. Генри никогда не использовал секретарш в качестве девушек по вызову – он знал, как такой факт сближения может неожиданно подкосить важное дело. Советы «придворной» индианки в таких вопросах были чрезвычайно полезны.

Ну а периодически незаметно подглядывать за ними было приятно, и Генри это допускал для себя. При желании он всегда мог увидеть на экране любую свою красавицу из любого своего кабинета в любом своем офисе вне зависимости от расположения – в корпорации была налажена особая спутниковая система с хорошо шифрованными каналами.

Если бы Генри с утра не был «унесённым ветром в небеса» и увидел на экране сегодняшние ухаживания за Лизой со стороны Фреда Слейтера, то непременно загорелся бы конкурентным желанием самому взять эту девушку. А к своему «псу» стал бы крайне плохо относиться, почти как к предателю. Генри не мыслил чей-то самовольный личный доступ к сотрудницам такого уровня приближения к своей персоне. Без разрешения секретарша приемной была обречена на одиночество. Это было даже указано у секретарши в договоре найма – добровольно извещать президента компании о всех личных связях и о предложениях такого плана. При сокрытии таковых контактов последовало бы увольнение со штрафом для возмещения возможных убытков от утечки важных сведений. Если бы и сам Генри соблазнился, то после близких отношений, безусловно, просто уволил бы сотрудницу с щедрым выходным пособием. Но такого прецедента пока не было. Генри, к тому же, никогда не рассматривал вариант начать семейную жизнь с какой-либо собственной секретаршей. А для легких отношений было множество других вариантов.

Рано или поздно, но кайф проходит. И сегодняшняя эйфория от возвращения уверенности в своем финансовом благополучии потихоньку опять отдавала место холодному расчету. Генри Вилдинг снова вспомнил ответ старика на свой прямой вопрос: «Что от меня требуется?».

А ответ прозвучал так: «Ничего. Всё хорошо. Вы услышите наши желания». Сказано это было стариком с доброй улыбкой и лучезарными глазами, очень учтиво. Генри не почувствовал ни одного оттенка недружелюбности. Наоборот, его коснулась волна теплой услужливости покорного слуги. Убаюканный Генри отчего-то не замечал двойственности фразы. Он был уверен, исходя из данного ответа, что ему прямо в глаза скажут пожелания, если это будет нужно, и в свое время.

Окончательно приходя в себя, хозяин кабинета принял сидячее положение, мельком глянул на экран большого монитора, продолжающего сыпать безпрерывными новостями, встал, взял свой смартфон с тумбы. При этом шутливо щелкнул пальцем по пустой вазе на этом постаменте. Ваза отозвалась звонким колоколом. Генри изящно нажал отдельную кнопку на смартфоне, словно в руках был универсальный пульт «умного дома».

Монитор выключился и безшумно спрятался за панелью, как будто его и не было. Наличие этого монитора было не известно не только секретарше Лизе, но и другим работникам офиса. О нем знал только не болтливый Фред Слейтер. Генри был крайне критичен к знаниям своих сотрудников о возможностях личного кабинета.

- Приёмная… Лиза, давайте список, - громко произнес Генри Вилдинг. На слово «приёмная» пульт внутренней связи на столе мгновенно ожил и засветился. Из него ответил женский голос:

- Да, мистер Вилдинг.

Дверь тихо открылась, и девушка, изящно пройдя несколько шагов, без слов положила на стол строгого президента компании листок, радуя своими движениями взгляд еще не вошедшего в рабочий ритм Генри Вилдинга. Замерев в ожидании, наивно и вопросительно посмотрела широко раскрытыми озерами в острые глаза своего шефа.

Генри, как и Фред немногим ранее, слегка растерялся. Но это была приятная растерянность, и такая приятность каким-то образом срезонировала с уже уходящей приятностью вновь обретенного богатства. Генри неожиданно залюбовался девушкой.

Лиза это заметила и, опустив глаза, снова задалась вопросом: «А нужны ли мне эти отношения? Работа нравится…». Она тут же вспомнила Фреда Слейтера и уже приготовилась бояться складывающихся обстоятельств, но президент компании уже очнулся от наваждения и строгими голосом отправил девушку на рабочее место:

- Спасибо. Вы свободны. И позовите Анжелу.

Секретарша приемной офиса в городе Нолэнд элегантно вышла, а Генри вдруг подумал, что на начало дня уже достаточно удовольствий, - «Так можно упустить что-то важное». И действительно, сейчас в голове не было никаких мыслей, и он странным образом не мог вспомнить, что требовалось проработать на сегодня.

Генри подумал, что личный секретарь и помощник, а по совместительству еще и телохранитель, Анжела, - «Должна будет прояснить ситуацию». А пока он взял со стола список, положенный Лизой. Первым стоял по важности дел Фред Слейтер – Генри сам распорядился Лизе отмечать доклады Слейтера особой важностью.

«Ему-то что надо с утра?», - озадачился Генри Вилдинг, напрочь сейчас забывший про порученное Слейтеру около двух дней назад скользкое дело (какой пустяк!), однако Генри вспомнил о более раннем задании Фреду Слейтеру. Но для доклада по этому важному делу, судя по его ёмкости, было еще не время.

Генри напрягся, припоминая это дело. Он взглянул на свой смартфон в руке, отложил его в сторону и взял пульт «умного дома», лежащий на столе. Понажимал кнопки, и проектор высветил на развернувшемся большущем белом экране подробную карту Северной Америки, окна автоматически полузакрылись жалюзями, приглушая свет. Генри задумался, уставившись на карту.

Комментариев нет:

Отправить комментарий