Translate

суббота, 7 мая 2016 г.

Дар. 51 часть

Виктор Мирошкин
Дар. 51 часть




«А какого черта все думают, что смартфон прилетел к мексиканцу прямохонько от объекта? Идиоты», - оскорбительно, с обидой подумал про коллег Арджан, - «Заставляют искать не то, что есть на самом деле. Может этому придурку телефон достался через третьи руки. Почему нет?». Такая мысль словно освежила мозг ветерком, обозначился новый путь. Арджан ухватился за возможность выбраться из тупика и отличиться. Он даже забыл про усталость.

Уже после небольших умственных усилий бывшему следователю удалось понять, что надо нарисовать карту движения мексиканца в тот день. Затем стоило наложить на нее карту предполагаемых маршрутов искомого объекта, затем дополнить картой движения людей, контактировавших с мексиканцем.

Каменноликое лицо озадаченно хмыкнуло - с первого взгляда процесс рисования выглядел трудоемким. Однако Арджан отсек ленивые мысли, - «Начну, а там посмотрим…». Открыл карту на компьютере, взял листок, карандаш и сразу уверенно приступил к реализации задуманного.

С рисованием путей мексиканца было проще всего. Его передвижения уже прочно сидели в голове после интенсивного допроса. С остальным было сложнее, многое на уровне предположений. По ходу пришлось связаться со старшим в центре и попросить последние сведения о том, где еще успел отметиться объект. Звонить пришлось из туалета и говорить предельно осторожно, только намеками, еще и объяснять старшему свой проявившийся интерес. Но дело было сделано – маршрут объекта теперь имелся. Дорожки всех встреченных мексиканцем Арджан додумывал творчески. В итоге получилась занятная схемка.

Самой подозрительной оказалась трасса вдоль берега озера. А также короткий путь от офиса компании мистера Вилдинга до места последнего проявления объекта. Арджан погрузился в сложные размышления про возможные приключения смартфона. Фантазия его разбушевалась. Спать расхотелось совсем…

А в это время в камере безропотно сидел и смотрел в стену невидящим взглядом несчастный Уго Дорадо, чувствуя себя песчинкой на утреннем пустынном пляже. Ему казалось, что солнце неумолимо шло в зенит, сжимая голову горячими тисками сильнее с каждой минутой. «Скоро жар станет нестерпимым, и придется расплавиться в массе таких же песчинок-страдальцев…», - думал Уго. Ощущение реальности растерянно отступало... «Сойти с ума», - это уже почти казалось выходом.

Однако произошло чудо. Раздались шаги, скрипнул замок и в камеру важно зашел знакомый уже сотрудник полиции с каменным лицом. Неожиданно широко улыбаясь, совершенно по-дружески сверкая глазами, он заговорил вполне официально:

- Мистер Дорадо, сотрудники полиции прониклись жалостью к Вам и Вашим обстоятельствам. Пожалуй, мы можем принять Ваши искрение извинения и отпустим Вас. После тщательной проверки выяснилось, что у нас на данный момент нет прямых доказательств Вашей вины по главному вопросу, поэтому, пока что, Ваш арест будет прерван даже без залога. Но имейте в виду, что отныне мы будем строго следить за Вашими неправомерными действиями. Надеемся, что Вы не оступитесь еще раз и не усугубите свое положение. Терпение закона не безгранично.

Возможность скорого освобождения мгновенно вскружила голову несчастного Уго.

- Да-да, конечно… Я всё понял…

- Некоторые формальности, мистер Дорадо, - Арджан протянул бумаги, - Подпишите и свободны.

Уго торопливо подписал, не читая, едва не заплакав.

Еще через некоторое время Уго Дорадо уже шел по улице, совершенно ошалелый от свободы, вертел глуповато головой и пытался сообразить, что сделать в первую очередь, и не мог - ему всё время мешала мысль о каменноликом полицейском.

«Это точно не друг... это точно не друг…», - крутилось в сознании, требуя внимания. Уго хотел бы почувствовать благодарность к каменноликому за освобождение, но отделаться от наваждения не удавалось, - «Не друг… не друг…», - в такт шагам отдавалось в голове.

Довольно быстро ослабевший мозг сдался этой гнетущей мысли. Тут же вернулось ночное чувство острой ненависти к этому полисмену. Неожиданно для самого себя Уго решил не спускать произошедшее на тормозах, захотел обязательно разобраться в «своём деле», а также решил узнать ненавистного полисмена получше. При этом Уго привычно сжимал кулаки.

Появилось приятное ощущение полноты существования - жизнь таким образом приобретала некий новый важный смысл, хотя ему пока было не ясно, как эту угрозу реализовать. Где-то в глубине сознания мстителя привычно отозвалась ярость, но не всепоглощающая, словно топка паровоза, а как аккуратная камера сгорания в двигателе, вполне управляемая ярость.

Уго снова удивился – он впервые почувствовал, что может успешно контролировать свои сильные эмоции, и ему это определенно понравилось. Он почувствовал, как уверенность в своих силах начала расти. Уго даже напряг мышцы и развернул плечи, желая почувствовать мощь всего своего тела. Кое-где побаливало, но всё же организм отозвался готовностью побеждать.

В сочетании с обретенной свободой проявленная сила мышц оказала благотворное воздействие и на умственные способности Уго Дорадо - он справился с навязчивыми мыслями о каменноликом полисмене, отодвинув их в сторону, на потом. После этого сразу же в голове кое-что упорядочилось, – «Сначала надо посетить жену, потом займусь детьми. Но сначала надо добраться до дома, к моему фургончику…», - на последнем месте стояла разборка с помятым автомобилем жены, который сейчас находился на стоянке возле участка.

«Кажется, полицейские сказали, что авто Морисоль под арестом или что-то вроде этого. Повесили еще какой-то штраф, негодяи», - Уго вдруг выразился о неприятном вполне цензурно и искренне пожалел, что невнимательно слушал каменноликого и не задавал вопросов, ошеломленный быстрой возможностью выйти на свободу. Но тут же простил себя, оправдавшись тем, что в тот момент совершенно не хотелось еще какое-то время оставаться в участке, а из-за вопросов нервные полицейские могли и передумать.

Уго увидел такси и не раздумывая воспользовался им.

Около казавшегося таким родным дома со вчерашнего дня ничего не изменилось. Внутри тоже было по-прежнему уютно и приятно. Всё выглядело как всегда опрятным и прибранным. Только чужими казались на журнальном столике открытый пакет сока, чипсы и разломанный пополам засохший гамбургер на тарелке.

Уго не пошел далее гостиной, присел в кресло у столика, медленно огляделся. Несмотря на то, что всё вокруг виделось не один раз, сейчас он смотрел на привычное как бы другими глазами, пытаясь понять, что здесь не так. Уго чувствовал какую-то странность. Наконец, в какой-то момент осознал, что видит не просто предметы, а как бы чувствует каждую вещь в некой оболочке ее истории. Раньше такое с ним тоже могло происходить, но точечно, с отдельным предметом и только при определенном напряжении памяти. А сейчас все предметы сами излучали свои истории, вернее то, что помнилось о них. Картинка от этого выглядела гуще, заставляла взгляд тягуче залипать, тянуло погрузиться в воспоминания по каждой вещице в доме.

Уго не сопротивлялся. Медленной рыбой проплыла мысль, – «Надо торопиться на встречу с женой, а я не делаю этого». Но всё равно неумолимо приятно тянуло сначала подумать, поразмышлять, а только потом уже действовать.

«Тупею что ли?», – посетовало что-то внутри засыпающего с открытыми глазами Уго, и в ответ он взглянул на свою тормознутость как бы со стороны. При этом новоявленный мыслитель почувствовал особую тонкость юмора в таком обвинении в тупости, мысленно ответил голосу внутри себя с откуда-то взявшейся иронией, - «Однозначно, я сам не свой».

Прислушиваясь к себе, невольно подумал о внешних звуках, вспомнил голоса детей. Внутри что-то перещелкнуло, защемило от чувства одиночества. При этом почему-то ярко вспомнились не жена и дети, а родители и брат. От этого словно камень на Душу упал. Уго ощутил тягостную недоделанность прежних отношений, незавершенность. Чувство неясной вины придавливало, становилось пугающе осязаемым, даже, возможно, грозило взорвать изнутри.

Уго закрыл глаза, сжал зубы и глухо, упрямо замычал, сопротивляясь, - «Не сейчас…». Давление забытого прошлого начало рассеиваться.
   
Еще с минуту Уго разглядывал помещение, словно ища скрытые ответы на неясные вопросы. Почувствовав, что глава семейства может так и заснуть, постарался войти в некое состояние заботливого отца и мужа. Потерев лицо руками, встал и отправился в ванную. Водные процедуры помогли быстро снять квёлость.

Освежившись, Уго сунулся в холодильник, прихватил оттуда бутылочку воды, кусок сыра и пучок зелени. Быстро слепил бутерброд и выбежал с ним к своему фургончику, твердо решив ехать к жене. Звонить в клинику не было сил.

В кабине фургона, в своем привычном мирке, Уго окончательно пришел в себя. Он не очень торопливо съел бутерброд и запил холодной водой. Ему на короткое время показалось, что ничего и не было. Просто он едет на работу выполнять очередной заказ. Ему стало привычно легко, и руки сами собой оживили двигатель машины, а ноги слились с педалями, как будто он сам стал частью фургона. В таком рабочем состоянии он и прикатил к клинике почти на автомате.

Тревога появилась сразу же после входа в стеклянные двери здания. Уго физически почувствовал гнетущее давление неизвестности и мгновенно сник. Буквально заставляя себя двигаться навстречу плохим известиям, он еле переставлял непослушные ноги. Понурый «приговоренный» подошел к стойке. Ему казалось, что беда уже случилась и надо только увидеть ее лицом к лицу. Он сдавленно назвал имя жены:

- Марисоль Дорадо… как она? Я ее муж.

Сестра за стойкой лучезарно улыбнулась и обратила взор к компьютеру.

Уго весь сжался.

- Состояние стабильное. Вы можете посетить ее, - спокойно ответила сестра.

Уго был настолько готов принять горестное известие, что даже не сразу поверил. Его лицо, видимо, сказало сестре больше, чем странное молчание, и она добавила:

- Вы можете пройти в палату. Всё хорошо. Вас проводить?

- Нет-нет, спасибо. Я знаю, где она. Вчера я уже был у нее, - Уго почти очнулся. Он даже виновато улыбнулся. И его организм, похоже, уже начинал привыкать к резким качаниям маятника переживаний и вовсе не откликнулся бунтом болей, не попытался отключиться.

Счастливый муж поспешил знакомым путем в палату интенсивной терапии, к своей дорогой Марисоль.

Сестра сразу же по телефону сообщила лечащему врачу о приходе посетителя.

Уго спешил, а по дороге встречались только редкие медики, сосредоточенно занятые своими делами. Уго с таким же видом сосредоточенности убеждал себя в том, что не стоит сейчас мучить жену расспросами, придумывал, как ее приободрить. Он решил скрыть подробности про детей и аварию. А еще Уго тщательно боролся со своим любопытством, хотя его буквально распирало узнать про подробности отравления от самой «виновницы торжества». С такими благими намерениями он и подскочил к знакомой стеклянной стене палаты, закрытой на этот раз белой шторой.

Не задерживаясь, Уго постучал и вошел в дверь, но внутри никого не было, чему Уго изрядно удивился. Тут же прокрались сомнения, – «А не перепутала ли сестра? Может случилось ужасное, и ее уже увезли?».

Не веря своим глазам, медленно пятясь, Уго вышел, и закрыл дверь, намереваясь вернуться к стойке, но при развороте столкнулся с каким-то доктором.

- Мистер Дорадо? – спросил мужчина в белом одеянии.

- Да.

- Я так и думал, что Вы окажетесь здесь. Вашу жену перевели в палату. Давайте, я Вас провожу.

Уго с облегчением обрадованно кивнул и засеменил на непослушных ногах вслед за доктором.

- Я наблюдаю за Вашей женой. С ней всё относительно в порядке, - на ходу заговорил доктор.

- Что значит относительно? Есть какие-то осложнения? – Уго уловил неуверенность в словах доктора.

Мужчина в белом халате остановился и внимательно посмотрел на посетителя, изрядно напугав того многозначительной паузой.

Уго приготовился узнать неприятности.

- В принципе такое бывает. Некоторая потеря памяти, - начал было доктор, но осёкся и тут же постарался успокоить посетителя, - Я думаю, что это временное явление. Вы справитесь.

- М-м-м, - озадачился несчастный муж, пораженный неожиданным известием и не знающий, как на это реагировать, - Э-э-э… она что, ничего не помнит?

- Нельзя сказать, чтобы совсем, но… Вы сами увидите.

Доктор уверенно взял под руку ошарашенного посетителя, заставляя того двигаться вперед.

Уго не сопротивлялся.


 

Комментариев нет:

Отправить комментарий